- Что думаешь, Хасан, будет ли война с монголами? Потекут ли по дорогам реки крови вместо караванов? Будем ли мы стоять с тобой рядом в одном строю, сжимая сабли, как нынче стоим в одном ряду на базаре, продавая наши пряности из Индии?
- Размышляя так про войну, Ахмед, ты гневишь Аллаха (да благословенно имя его!) и злословишь Султана, да не поседеет его борода и через сто лет. В бесконечной милости своей послал нам Господь такого правителя, и не оставит он город своей благодатью и впредь.
- Султан велик, да продлятся его годы. Но вот в Диване его, заседают всё больше люди алчные и ленивые. В них я вижу главную беду Дамаска. Взять хотя бы Великого визиря Арсланбека! Сперва он всеми силами подталкивал Господина нашего Ан-Насира Йусуфа Салах ад-дина к бессмысленным и разорительным походам на Каир, теперь же, когда тьма монгольских полчищ разрушила Багдад, он занимается лишь житейскими мелочами. А сказывают, что и жёнами купцов, с коими имеет дела… Наверняка это он внушил Султану мысль, что нужно взять у монголов ярлык на Халебское владение. Султан, по доброте и милости своей, дал себя уговорить, а вот что будет от этого благо Дамаску - не верится мне.
- Хасан, я и сам не сильно люблю Арсланбека, но кабы не он, как удалось бы городу пережить смуту после гибели Туран-шаха и до воцарения нашего Султана, да благословит его Аллах трижды каждый день? А что до походов на Каир, так и ту беду он обратил в пользу. Многие купцы тогда неплохо нажились на поставках угля и железа, и у ремесленников было заказов столько, что они скупали всех рабов на базаре себе в подмастерья. И ныне наш Великий Визирь тоже времени зря не теряет. Говорят о нём всякое, что ведёт он дела с купцами лишь бы только быть поближе к их жёнам, но не верю я этому.
А вот что знаю от людей, на слово которых можно положиться, что нанял он великого мастера из ифранджи, из того города, куда идут по морю караваны из Акры. И якобы тот укрепил стены Дамаска так, что никакой штурм им не будет страшен, иншалла! Это Арсланбек поручил шейху оружейного клана обеспечить всех наших воинов лучшими клинками дамасской стали, не жалея на то городской казны. А за что ему все его недостатки простить можно, так это за его непримиримость к евреям. Если будет на то воля Аллаха и приказ Султана, то визирь наш уже через пол года изживёт всё их проклятое племя из города!
- Послушать тебя Ахмед, так нет большего радетеля за процветание города, чем Великий Визирь. Не жалея городской казны – верно говоришь! Для него та казна, что свой карман… И если бы не казначей… Из всего Дивана, сдается мне, честен один только казначей Абу-Хурайра. Говорят, он праведен, презирает роскошь и излишества, а сам лишь трудится на благо Дамаска, читает Коран, да разговаривает с Суфиями. Чайханщик, заведение которого стоит напротив их школы, клянётся, что Абу-Хурайра даже помогает  деньгами из своих честных доходов.
- Эх, всеведущ лишь Аллах, милостивый и милосердный, но ходят ведь о казначее и другие слухи! Дескать, извёл он старшего брата, чтобы прибрать к рукам наследство отца своего и пробиться в Диван. И что и поныне метит он на место Великого Визиря, и втайне строит тому козни, вместе с тем убеждая людей в собственной бескорыстности и праведности. Потому за глаза его и зовут «Лицемерный визирь».
- Да отсохнет язык у тех, кто злословит Абу-Хурайру таким образом, ибо даже слепому видно, что это клевета, навеянная завистниками. А правда в том, что если и есть в Дамаске человек, который его ненавидит, так это вдова его старшего брата Айша – женщина с разумом еврея и волей воина. Да примирит этих двоих Аллах, а то как бы беды и вправду не вышло.
- С женщинами и не такое бывает! Взять хотя бы первую жену нашего Визиря Дипломатии. Ну эту, шиитку из Неджефа. На нее только глянешь – и сразу ясно: никогда она не простит мужу, что отдал её первенца в заложники мамелюкам…
- Верно говоришь, Ахмед. А что до Визиря Нусейби – так это человек с каменным сердцем. Я слыхал, что он родом из Иерусалима, и его семья даже хранит ключи от главной святыни неверных – Храма-Гроба. И он с юных лет вращался там в высоких кругах, и приучился думать о Вере, как о предмете для торга! Говорят, кругом его шпионы и соглядатаи. Говорят, он способен договориться хоть с инфранджи, хоть с самим Иблисом!
- Молчи, Хасан, нас могут услышать – несдобровать тебе тогда. Нусейби опасный человек! но не будь его, не было бы у нас мира с Каиром. Да… то что последние пять лет, мы наслаждаемся мирной жизнью и спокойной торговлей – во многом его заслуга.
- А может, в том заслуга нашего Военного Визиря? Он за свою жизнь ни одной войны не выиграл… и я уж думаю, не планирует. Вспомни, как извёл он прошлого визиря дипломатии, который ратовал за военные походы на мамелюков! А ещё, рассказывают, что когда весть о падении Багдада облетела Дамаск, он скупил у Рашида всё его особое зелье для кальяна и неделю не выходил из своего дома.
- А я знаю, зачем он это сделал! Он одурманил этим зельем несколько сорвиголов и послал их убить Хулагу-хана, предводителя монголов. Один дервиш, как раз проходил мимо его дома и слышал, как тот их наставлял. И вообще - посмотри на наших солдат! Видел ты где-нибудь более достойный образец дисциплины и порядка? А гвардейцы наши до того ревнивы и свирепы, что я даже близко боюсь подходить ко Дворцу.
- В общем, что ни говори, а на всё воля Аллаха, милосердного и всемогущего…

Дизайн - drillworks
Верстка - web@mosaic


День