(разработка МГ к игре)

Рассказывают также, что нечестивые речи поношения франкского посла услыхал главный евнух султанского гарема, по обыкновению подслушивающий и запоминающий всё. И возмутился он, и пошел к старухе Амат, той, что прислуживает женам султана, и сказал ей:
«Пусть отсохнет язык у этого ифранджи, произносящего столь хулительные речи на господина нашего Юсуфа Ан-Насира, да продлит Аллах годы его! Как смеет он судить о том, чего не понимает?
Немало повидал я на своем веку, но смело говорю, что не было у меня господина рассудительнее и мудрее султана Ан-Насира! И недаром во всех мечетях Дамаска и Халеба поминают его правоверные во всех молитвах! Воинственность присуща льву, но и лев не убивает других зверей для забавы, а лишь для пропитания!
Не дамасские ли матери лили слезы, отправляя в походы своих сыновей, не они ли падали замертво, узнав, что погибли бесславно их сыновья в далеких каирских походах, встретив войско разбойников сколь многочисленное, столь и неблагочестивое, да забудет их воскресить Аллах! Чего еще и ждать от бывших рабов? Пусть и называют они себя мамлюками, в душе они все равно остались рабами, низкими и коварными. Меж тем, увидев, что эти походы, о выгоде которых столько пел в уши султану сын осла и змеи, Арсланбек, не приносят выгоды, Ан-Насир поступил куда мудрее. Он прекратил бессмысленную войну, и вернул Дамаску мир и благочиние.
Каждый день ходишь ты на рынок Дамасский, о верная слушательница моя Амат. Каждый день приносишь ты женам и наложницам султана уд, мускус и амбру из Неджефа, хну и краску для бровей из Басры, и растертые жемчужины из Доха-эль-Хусейн и многое другое, чем пристало украшать себя женщине из богатого дома, если хочет она завоевать любовь мужа своего. Так тебе ли не видеть, сколь богат и славен наш Дамаск, как сильны и крепки его стены, как довольны и богаты жители его? Дворцы визирей и богатых купцов – драгоценное ожерелье Дамаска, но главный перл в этом ожерелье – дворец султана. Не благоволение ли Аллаха, да прославится он во веки веков, принесло нам воцарение Ан-Насира Юсуфа?
И не в Дамаск ли прибежали шакальи отродья мамлюки, перессорившись между собой? Пусть султан наш (да продлит Аллах дни его!)  был так велик и милостив, что разрешил этим бахритским беженцам во главе с их «эмиром» Бейбарсом поселиться в старых казармах у городской стены – но мне кажется, что еще придется нам ждать беды от них… Не смогли ужиться между собой в Каире – смогут ли они жить спокойно в Дамаске?
А меж тем, Амат, все больше шепчутся во дворце, что крепко заботят Ан-Насира Юсуфа оставшиеся хашишины. Рассказывают также, что захватили ифранджи самого Великого Старца! Хотя как он мог спастись от монгольского гнева – не могу представить я…
Ведь принесли черные вести беженцы из Багдада. Что нет в степняках ни милости, ни сожаления, что убивают они всех мужчин, а женщин и детей обращают в рабство. Но, видимо, прогневали жители Багдада чем-то Всевышнего, иначе разве допустил бы он такое страшное разрушение древнего города? И халиф багдадский, Аль-Мустасим, погиб страшной смертью, и вся его родня… Говорят, лишь двоим удалось уйти – вынес их Аллах из кровавой багдадской резни. Но были то сыновья его или братья – неведомо мне.
Скажу тебе, Амат, что неясны, конечно, помыслы Всемилостивейшего – а все же жаль мне халифа Аль-Мустасима. Ведь если бы не его помощь, вряд ли удалось бы пять лет назад так быстро мир заключить… Да, многие тогда постарались. Ведь Нусейби, нынешний визирь дипломатии, старшего сына отправил туда заложником… Как, ты не знала? Тогда молчи об этом. Говорят, по сей день не может простить этого ему супруга старшая, до сих пор ни дня не проходит без того, чтоб не вспоминала она о сыне своем… Ну, а постоянные слезы портят женскую красоту, кому, как не нам с тобой, это знать? Вот и взял так быстро Нусейби в дом вторую жену, а за ней и третью.
А вот Абу-Хурайра, казначей султана (да продлит дни его Аллах!)  и по сей день неженат. Не нравится мне это. И не зря Верховный Кади его в нечестивости подозревает. Мыслимое ли дело, чтоб молодой мужчина не имел в доме ни жены, ни наложницы, а вместо дома танцовщиц ходил лишь в школу суфиев? Чтоб деньгами ей помогал? Да весь Дамаск за спиной у него говорит, что… Ну да, не смейся, старуха! И не смей думать так, а то отсохнет твой нечестивый язык!»

Дизайн - drillworks
Верстка - web@mosaic


День