«Сильна в Аллаха моя вера, но скажу:
Кроме Дамаска, нет другого рая –
Благоуханные сады Эдема…
Вошел в него я, в город-драгоценность,
Украшенный оправой изумрудной,
Где солнце в небе серебром сияет
И где вода – как золото живое,
Нас Барада приветливо встречала –
Других вот точно так же привечает,
Когда они подходят к вечности порогу,
Радван, привратник райский…»

- Эх, хорошо поет новая невольница твоя, господин мой аль-Касим. Умеешь ты выбирать рабынь!
- Как говорят у нас в Дамаске, петь и играть на лютне должна каждая наложница. А Тухфа искусна в этом, слов нет. Ну так она и воспитывалась в богатом доме – у самого верховного кади Багдада, вместе с сыном его Тальхой… А ты все же, Малик, не сладкоголосых бы слушал, а по сторонам больше глядел, да дорогу запоминал. В следующий раз ведь сам караван поведешь. Вот мы с тобой сейчас через Баб-аш-Шарки, Восточные ворота, в город въехали, куда дальше верблюдов двинешь?
- В сторону мечети Омейядов?
- О бестолковый помощник мой, а почему бы тебе сразу не направить невольничий караван во дворец Аль-Захра? Там сейчас, верно, султан наш, Ан-Насир Юсуф, да продлит Аллах его годы, сидит на просторном троне квадратном, среди мягких подушек, по правую руку стоят от него родственники по отцу, слева – родственники по матери, сзади – поэты, писцы, придворные… И все ждут тебя, так что ли?
- Смеется мой наставник надо мною…
- А что еще делать, Малик? Ладно, слушай и запоминай, последний раз рассказываю.
… Как увидишь вдалеке купола бирюзовые мечети Омейядов, знай – пора поворачивать тебе на улицу Прямую. Нет улицы в Дамаске богаче ее. Большой бело-розовый дворец в начале улицы, с благоуханным садом и резными решетками – это дом семейства Нусейби, глава которого – Фархад, нынешний наш визирь дипломатии.
А бирюзовый, вдоль канала – дом военного визиря, Мухаммеда ибн Салиха. Говорят, он построил его на берегу Барады после каирского похода, когда от жажды и солнца десятками погибали воины его, и не щадила та жажда ни простого солдата, ни полководца. Вот с тех пор и любит наш военный визирь неумолчный гомон струй…
Хитер и жесток великий визирь Арсланбек, и страшно богат он, по слухам. Но не завидую я ему, Малик. Вот ты еще молод, и женат не так давно, а уж двое наследников есть в доме твоем. У меня их пятеро уже, и снова в тягости вторая жена… А Арсланбек живет как в склепе, не звучит в его доме ни женский смех, ни детский. Хорошо ли это, Малик? Зато вон какой домина у него, а решетка вокруг сада лучшими дамасскими кузнецами скована, и вся будто из острых копий.
Дальше тебе нужно свернуть направо и увидишь ты два похожих дома – там живут финансовый визирь наш, Абу-Хурайра и верховный кади Дамаска, Насрэддин Афанди. Уж как не любят друг друга эти двое - а дворцы-то, смотри, похожие выстроили!
Но тебе в те дворцы не надо. Тебе бы попроще куда. От школы суфиев теперь вниз улица пойдет. Там все знакомо караваншикам: купеческие дома, мечеть у базара, где мулла Гафур служит да муэдзин Каюрбек с минарета правоверных на молитву созывает, дом мухтасиба Аш-Шимраха...
А там уж выводит тебя дорога к сердцу Дамаска – базару Сук Хамидийя. Смотри в оба, не зевай. Велик Дамаск и многолюден, слава Аллаху, могущественному и славному!
- Да уж, господин мой аль-Касим, на базаре много знакомых мне мест. Чайхана Джамала, кофейня Джафара! А бродячий цирк! А танцовщицы в доме увеселений, который держит Мархаб ат-Тамим!
- Все мысли об одном у тебя, Малик! Нет, пожалуй, не надо тебе везти невольников через Сук Хамидийю. Обходи-ка ты лучше подальше, да зато понадежнее. Вдоль городской стены иди. Прямо от ворот Баб-аш-Шарки к воротам Баб-аль-Фараг. Мимо казарм городской стражи и армейских казарм, в сторону Еврейского квартала держись.
- Говорят, не безопасен стал этот путь с тех пор, как бывшие конюшни султанские Бейбарсу с его безбашенными мамлюками под казармы отдали.
- А, брось, всякое бывает между одними воинами и другими, и кто прав, кто виноват, лишь оку Аллаха видно. Хотя конечно – почитай, каждый божий день носят побитых и раненых в меджлис, благо он недалеко, и там врачей хватает, хвала Всевышнему. Знаком мне этот меджлис, еще мальчишкой постигал я в тамошнем медресе науку, но не пошла она мне впрок. Кроме арифметики… вот к ней я способен оказался, да и нельзя без нее в деле нашем купеческом.

Так что слушай меня, Малик, глядишь, к моим годам и ты станешь владельцем караванов, и уж не сам будешь по дорогам пыль глотать, а сядешь на шелковые подушки у резного окна, будешь потягивать чай из пиалы и благодарить Аллаха за его благосклонность к тебе, да будет на то его воля!

Дизайн - drillworks
Верстка - web@mosaic


День