(Из книги А. Колина «Адвокаты Гроба Господня)»

Если король не мог заплатить положенного вас­салу, державшему денежный фьеф, тот имел право не откликаться на призыв прибыть на службу, про­дать доспехи и жить на эти деньги. Королю полага­лось позднее вернуть вассалу причитающееся содер­жание, за исключением трех случаев: первое, если страну охватывала эпидемия (мор), второе, выдавал­ся неурожайный год (недород) и, третье, в случае вторжения неприятеля (нашествие язычников).
Если все те же язычники захватывали земель­ный фьеф вассала, а сеньор не предпринимал ничего, чтобы этот фьеф отвоевать, вассал автоматически слагал с себя обязанности и присягу: если же сеньор прилагал все усилия, дабы отбить замок (замки) вассала у неприятеля, но все равно ничего не полу­чалось, вассал оставался под присягой, но мог не служить.
Если рыцарь попадал в плен в период службы сеньору, последний не имел права требовать, чтобы кто-то из домочадцев рыцаря служил ему вместо пленного.
Если получалось, что рыцарь держит два фьефа под разными господами и они оказывались между собой в состоянии войны, ему полагалось идти служить тому, кому он присягнул первому. В дальней­шем первый сеньор стал брать с вассала ленную присягу, а другой, или другие, простую. Таким обра­зом, вопрос: «За кого воевать?» — отпадал сам собой.
Рыцарь, не отвечавший на три призыва сюзерена идти воевать, лишался фьефа в том случае, если не мог предоставить суду свидетелей, подтверждавших, что гонцы от сюзерена к нему приезжали не трижды, а, скажем, дважды. Чтобы исключить недоразумения в подобной ситуации, в некоторых случаях к вассалу отправлялся гонец с двумя мужами, чья обязанность состояла как раз в том, чтобы засвидетельствовать факт выполнения гонцом своих обязанностей. Если рыцарь оставлял своего сюзерена раньше оговорен­ного срока, к нему применялись те же санкции. Вообще точно не известно, каким полагалось быть сроку службы, но считается, что сорок дней в году рыцарь был обязан служить сюзерену на свой кошт, а сверх того за счет сеньора. Если, паче чаяния, король требовал от вассала службы за пределами королевства, тот должен был согласиться, но расходы на содержание рыцаря должен был взять на себя король. Согласно ассизе, изданной королем Амориком I во время Египетского похода, вассала нельзя было послать служить туда, куда конь не мог доне­сти его в тот день, одним словом, учитывалось состоя­ние лошади. Рыцаря не имели права насильно заста­вить воевать в пешем строю.
Когда рыцарю исполнялось шестьдесят лет, сам он лично мог больше не служить королю, однако количество рыцарей, которых такому вассалу пола­галось снарядить в армию короля со своего фьефа, оставалось прежним. Так же и женщину не могли насильно выдать замуж после шестидесяти.
К ордалии (ordal), или Божьему суду {JudiciumDei), прибегали в случаях, когда речь шла об убий­стве, как умышленном, так и случайном, и об изме­не, как явной (traizonapparant), так и не явной. По законам, изданным в правление Бальдуэна II (1118— 1131), в разряд измены попадали двенадцать деяний,
перечисленных ниже. Вассал, совершивший одно или несколько из них, а также его потомки лишались всего недвижимого имущества — земли и замков.
Вассала могли признать совершившим измену в том случае, если он осмеливался:
1.  Поднять руку (оружие) на сеньора.
2.  Судить сеньора — fait justice contre son seig-nor.
3.  Подделывать или портить монеты.
4.  Совершить попытку отравления сеньора, его жены или кого-нибудь из детей.
5.  Строить в своей земле порт или прокладывать дорогу в земли язычников (paienime), благодаря по­явлению которых повышались бы его собственные доходы, а доходы сеньора падали.
6.  Выпускать  собственные деньги.
7.  Призывать себе на помощь сарацинов, дабы насильно войти во владение землей, за которую он несет службу своему сеньору. (Кроме тех случаев, когда это делается с согласия сеньора или с одобре­ния курии).
8.  Поднять на сеньора вилланов и выступить про­тив него с оружием в руках.
9.  Оставить свой фьеф и обратиться в мусульман­ство.
10.  Покинуть сеньора в бою.
11.  Не подчиниться разумному приказу сеньора.
12.  Продать или сдать без разрешения сеньора город или крепость, которые еще можно удержать. (Таковыми, как видно из других документов, счита­лись города или крепости, где имелось достаточное количество еды и воды.)
Так называемый национальный налог.
В феврале 1183 года, дабы собрать средства для борьбы с Салах ед-Дином, всех граждан (хозяев ка­кой-то собственности) независимо от пола и возраста обложили налогом в один безант с сотни. Бароны, рыцари и священнослужители платили два. Наемни­ки — один безант с сотни из своего жалованья. Свободный крестьянин платил один безант с очага (с дыма). Если стоимость его имущества оказывалась меньше ста безантов, такой человек платил меньше, скажем, половину безанта. Владелец касалии, насе­ленной вилланами, также платил один безант за очаг в жилище каждого из них.
Налог собирался прилюдно виконтами и специ­альными чиновниками, приносившими присягу не разглашать сведений о размерах имущества, облагае­мого налогом, чтобы никто посторонний не мог уз­нать, насколько богат или, напротив, беден тот или иной гражданин. Деньги складывались в мешки на площади на глазах у всего народа и опечатывались, а потом свозились в Иерусалим, если речь шла о городах южной части королевства, и в Акру, если о северной. Все собранные суммы перекочевывали в сундук с тремя замками. В первом случае один ключ был у патриарха, второй — у настоятеля церкви Святого Гроба, третий — у коменданта башни Давида и четырех специально выбранных доверенных лиц. Во втором случае все обстояло в принципе так же: первый ключ хранился у канцлера королевства Гвильома Тирского, второй — у сенешаля Жослена, тре­тий — у четырех присяжных. Король посредством своих представителей гарантировал гражданам, что средства пойдут только на борьбу с язычниками и ни на какие другие нужды.
Данный указ стал как бы предтечей знаменитого налога на Саладина, объявленного в Европе после знаменитой битвы под Тивериадой. И хотя, говоря о жизни Иерусалимского королевства, в сущности пер­вой колонии западных христиан на Востоке, в период между Вторым и Третьим крестовыми походами, нет решительно никакой возможности хотя бы вскользь не коснуться дел европейских, все же старушка Европа, как, впрочем, и то, что случилось на Леван­тийском побережье в начале девяностых годов двена­дцатого столетия, с приездом туда героического и почти легендарного короля Рикардуса Корделиона, не есть тема нашего сегодняшнего разговора.

День