(Из книги А. Колина «Адвокаты Гроба Господня»)

С завоеванием, так называемым освобождением, Иерусалима поток странников к святым местам уве­личился. Госпиталь, основанный иоаннитами в Свя­том Городе, вмещал до тысячи (по другим сведени­ям, до двух тысяч) человек и никогда не пустовал. Джон ла Монт цитирует одного средневекового пи­лигрима, который говорит, что, несмотря на все за­боты госпитальеров, ежедневно умирало до пятиде­сяти человек, но койки их тут же занимали другие приезжие. Вообще это не удивительно, ведь палом­ничество в те времена было предприятием чрезвы­чайно трудным, опасным и весьма дорогостоящим. Место на купеческом корабле стоило недешево, груп­повая поездка подразумевала немалую плату капита­ну и команде. Бедному пилигриму из Англии или Северной Франции выгоднее было отправляться в путь на одном из кораблей конвоев, что отбывали на Восток из портов Ла-Манша ежегодно.
Такая поездка тоже давалась нелегко. От Лисса­бона до Сицилии не было ни одного порта, где хри­стиане могли бы пристать, чтобы безопасно набрать
свежей воды и провизии; следует вспомнить о штор­мах и о корсарах-мусульманах, поджидавших путни­ков у Гибралтарских ворот. Многие предпочитали сначала ехать в Прованс или в Южную Италию по­суху, а уж там искать возможности сесть на корабль. Наименьшую плату брали корабельщики Сицилии, что было удобно для пилигрима-одиночки. Большие контингенты паломников вынуждены были нанимать корабли в крупнейших торговых городах. Одной из главных целей паломников из Европы было купание в Иордане. Для того, чтобы они не подвергались опасности превратиться в мусульманских рабов сра­зу же после сего священного акта, во время или даже вместо него, требовалась охрана, каковые функции и брали на себя военно-монашеские ордена рыцарей госпитальеров и тамплиеров.
Теперь то, что касается одежды. Иногда авторы романов о жизни средневековья рядят своих героев в камзолы и штаны, а женщин в платья; большой ошибки в этом нет, если не считать того, что камзо­лов тогда еще не изобрели, впрочем, штанов, в на­шем понимании, тоже. Слово же «платье» весьма многозначно. Однако использовать незнакомые сло­вечки, не поясняя их значения, тоже не совсем удоб­но. В средние века в Европе и других частях света, насколько известно, захватывающие показы мод еще не проводились, не вырастил XII веке, да и XIII своих Юдашкиных и карденов. Костюм европейца (латинянина) составляли рубашка — камиза (chamise) или шэнс (chainse), штаны, верхняя рубаха, плащи и мягкая обувь. Женская одежда отличалась от муж­ской лишь некоторыми модификациями. Короткие штаны, так называемые брэ (braie), первоначально были простым полотнищем, которое обертывалось вокруг бедер и закреплялось у пояса. Позднее брэ несколько удлинились: их делали до колен и даже до лодыжек со специальными завязками внизу. (Завяз­ки и застежки вообще являлись очень важной дета­лью  средневекового  костюма,   поскольку  пуговицы из кожи, кости,  металла и дерева стали входить в употребление только с XII века.)
С течением времени поверх брэ стали надевать другие штаны — шосс (chauSses). Фактически это были плотные чулки, натягивавшиеся отдельно на каждую ногу и прикреплявшиеся специальными за­стежками к поясу брэ. Половинки шосс слились в единый предмет туалета — штаны современного типа — не ранее XIV века. Шосс могли плотно об­легать тело, но могли быть и относительно просто­рными. Шосс носили и женщины. Камиза — рубаха, обычно доходившая до колен, которую носили с поясом. (Пояс сам по себе являлся одним из важней­ших украшений. Хотя это не имеет отношения к нашей теме, но очень хочется заметить, что как-то в первой половине XV века князья в Москве чуть не перессорились из-за дорогого пояса.)
Поверх камизы надевалась еще одна рубаха — блио (bliaude), прапрабабушка блузы. Как и камиза, блио имело рукава, украшалось на вороте, рукавах и подоле вышивкой. Блио было коротким, нависавшим напуском над поясом, оно едва доходило до колен. Блио не только украшалось вышивкой, оно кроилось таким образом, чтобы был виден ворот шэнс, тоже украшенный вышивкой. Кроме того, орнаментиро­ванный подол шэнс выглядывал из-под более корот­кого блио.
Плащ представлял собой простой прямоугольный кусок материи, застегивавшийся пряжкой (фибулой) на правом плече или груди. Носили два типа пла­щей: открытый спереди и сбоку, завязываемый шнур­ком, и так называемый гарнаш — типа пончо. Жен­щины закутывали головы и плечи накидками. Пер­чатки, появившиеся как необходимый предмет при сельскохозяйственных работах, постепенно превра­тились в предмет роскоши и обросли символически­ми значениями: войти в церковь в перчатках счита­лось непристойным, пожать руку приятелю, не сни­мая перчатки,— оскорбительным. Вообще же все договоры, даже государственные, скреплялись рукопожатием. Вручение перчатки означало омаж — установление вассальной зависимости. Напротив, бро­сая кому-нибудь перчатку, человек выражал презре­ние. Правда, выражать презрение в те времена было отнюдь не безопасным, излишне презрительный гос­подин рисковал нарваться на крупные неприятности. Перчатки были совершенно необходимы при соколи­ной охоте, когда птицу держали на руке. Их изготав­ливали из оленьей, телячьей и овечьей кожи. Пер­чатки не имели пуговиц; плотно сидевшие на руке, они расширялись к предплечью, чтобы покрывать рукава.
Обувь шили из мягкой цветной кожи, без твердой подошвы, носок был удлиненным и заостренным. Такая обувь годилась для дома или для верховой езды. По грязным улицам ходили либо босиком, либо в деревянных башмаках. Уже в XI—XII веках суще­ствовали цехи портных, шивших одежду на заказ или на продажу. И хотя, как мы уже заметили, кутюрье с их умопомрачительными коллекциями еще не появились, мода все же была.
Начиналась она, как большинство явлений обще­ственной жизни, с... запретов. Так, простолюдинам запрещалось носить яркие цвета, они должны были довольствоваться серым, черным, коричневым, тогда как знатные люди одевались в зеленое, синее и крас­ное. Надо ли говорить, что аристократизм моды проявлялся прежде всего в женском костюме: шэнс и блио ниспадали до пят, оставляя открытыми лишь узкие носы туфель. Блио обтягивало торс, а начиная от бедер было сшито из другого куска материи и являлось по сути прототипом юбки. Рукава, узкие сверху, начиная от локтя стремительно расширялись, ниспадая чуть ли не до земли. Ворот и обшлага украшались вышивкой, блио перепоясывалось на­рядным поясом. Одежда и подчеркивала фигуру, и свободно развевалась.
На рубеже XII—XIII веков проявляются новые тенденции в моде. Шелковая парча сохранилась только для самых торжественных случаев; как зажиточный горожанин, так и рыцарь облачались в сук­но, иногда отороченное мехом. Свободный полет краев одежды медленно сменяется более жесткими линия­ми, возникает даже обычай зашивать в края одежды монеты, чтобы придать им жесткость и неподвиж­ность. Важным нововведением XIII века является котта — блио превращалось в домашнюю одежду. Уезжая же из дому, человек облачался в котту (cotte), плотно сидевшую на груди, с обтягивающими рука­вами. Поверх котты носили сюрко (surcott) — безру­кавку из дорогой материи с разрезами по бокам, а иногда и спереди и сзади, для удобства движения.
Мужские котта и сюрко были короткими — до середины икры, под ними носили брэ, тогда часто кожаные, и шосс, обтягивавшие ноги. К брэ прикре­плялись необходимые предметы: ключ, кошель. Стро­гость силуэта в какой-то мере компенсировалась многоцветностью одежд: котта были синие, красные, зеленые, шосс — зеленые, белые, синие, розовые. Женщины в XIII веке ввели в употребление круже­ва. Женские котта и сюрко были длинными, до пят. Так называемые открытые сюрко, которые состоя­тельные дамы надевали к обеду и уже не снимали до вечера, украшались длинным шлейфом, волочившим­ся по земле, и большими вырезами под рукавами, иногда с меховой опушкой. Специальной женской формой котты была так называемая соркени (sorquenie), плотно облегающая грудь.
Как утверждает в своей работе «Западная Европа XI—XIII веков» А. Л. Ястребицкая, средневековая прическа все время колебалась между римской мо­дой и старым германским обычаем, согласно которо­му длинные волосы — признак знатности. Сущест­вует мнение, что до середины XII века мужчины брили подбородок и щеки, иногда оставляя усы, волосы стригли коротко.
Одновременно мы знаем, что все короли периода первого королевства Иерусалимского от Бальдуэна I до Аморика I, а также многие их рыцари носили бороды. На гравюре, изображающей коронацию Гюи
де Лузиньяна, он также с бородой. В рассказе одного летописца некий рыцарь, выражая от имени и по поручению своих товарищей недовольство определен­ным решением короля Бальдуэна IV, заявляет, что рыцари готовы скорее сбрить бороды, чем подчинить­ся. Роберт де Клари, участник Четвертого похода (1199—1204), автор хроники «Завоевание Констан­тинополя» (перевод М.А. Заборова), говорит о людях с коротко стриженными затылками, имея в виду своих товарищей, французских крестоносцев. Види­мо, распространение шлема-«горшка» окончательно заставило рыцарей отказаться от ношения бороды.
Женщины отпускали длинные волосы, разделяя их пробором на две косы. С XIII века длинные косы — редкость: девушки носят волосы, ниспадающие вол­ной на плечи, замужние женщины, наоборот, при­крывают волосы платком или шляпой.
До XII века мужчины и женщины перевязывали волосы головной повязкой. В XIII веке входят в упот­ребление разные виды головных уборов: чепец, ко­торый иной раз надевали под шапку, шляпа с поля­ми, мягкий берет, полусферический калотт, стано­вится очень моден капюшон. Широко внедряется ношение драгоценных камней: знатные дамы укра­шали ими и прически и пояса.
Поскольку церковь занимала большое место в жизни средневековых людей, она им обходилась недешево, в связи с чем клирики могли себе кое-что позволить. Они также носили одежды из тканей лучшего качества (здесь, конечно, не идет речь о монахах, особенно, как вы сами понимаете, нищен­ствующих). Причем, как это ни удивительно, кос­тюм священника носил в себе немало языческих черт. На нижнюю рубаху и брэ клирик надевал сти­харь — своего рода тунику, сшитую из белого полот­на, длинную, убранную в поясе, с узкими рукавами. Подол стихаря иногда украшался аппликациями из цветного шелка и вышивкой. Поверх стихаря наде­вали другую тунику, более короткую и прямую,— далматику,   белую,   желтую,   синюю,   фиолетовую, красную, зеленую — такой пестроте позавидовал бы любой клоун из цирка. Вокруг шеи клирики носили прямоугольный льняной плат — амикт (наплечник) со шнурками по углам, которые закреплялись под мышками. Поверх далматики надевали столу (епит­рахиль) — длинную льняную ленту, украшенную вышивкой шелком и золотом, при этом диаконы носили ее через плечо, священники перекрещивали на груди, епископы, обернув вокруг шеи, отпускали ниспадавшие прямо концы.
Священнический плащ — casula— фелонь или риза — представлял собой цельный круг с отверсти­ем в центре для головы. Архиепископы и некоторые епископы (а также аббаты крупных монастырей) имели привилегию носить палий (омофор) — белый шерстяной круг, к которому пришивались две верти­кально ниспадавшие ленты. Палий украшали пятью изображениями креста, вышитыми красным или черным. Купить его в супермаркете или по случаю с рук было нельзя. Палий шили в Риме и освящали специальным обрядом, возлагая на гробницу апосто­ла Петра. Самым высшим шиком, который, естест­венно, могли позволить себе далеко не все, было бросить этот самый палий на алтарь в присутствии папы — ваше, мол, так заберите! — а потом полу­чить обратно. Хотя в обязанности папы входило выдавать палии прелатам, в том числе и патриархам Иерусалима и Антиохии, рисковать, швырнув па­лий, отваживались далеко не все. Помимо палия, посоха и кольца инсигнией прелатов являлась мит­ра. Первые митры — низкие шапочки, украшенные вышивкой, с середины XII века они становятся вы­сокими и заостренными.
Следует оговориться, что одежда жителей латин­ского Востока несколько отличалась от той, которую носили их единоверцы и соплеменники на Западе, особенно в том, что касалось головных уборов. В мирное время рыцарь носил шелковый бурнус и тюрбан. Во время походов поверх доспехов, чтобы не изжариться   в   них   под   палящими   лvчями   солнца.
надевали табар (tabard) или сюрко и, подобно ара­бам, обматывали шлем кеффе (kefieh), скрывавшим при необходимости лицо, защищавшим его от пыли. Дамы носили одежды, расшитые золотыми нитями и обильно украшенные камнями, иногда также и плащи. Вообще же христианки, как и мусульманки, выходя из дому, надевали на себя довольно большое количество драгоценностей.
Несмотря на то что зимние температуры на побе­режье Леванта никогда не опускаются ниже нуля градусов по Цельсию, в горах, особенно ночью, бы­вает довольно холодно, потому зимой лица обоего пола весьма ценили меха. Дамы также носили вуа­ли, чтобы предохранить лицо от солнца, поскольку загар у женщин в те времена не пользовался попу­лярностью, и мелко семенили при ходьбе. Однако эти на первый взгляд слабые, беззащитные создания порой не уступали в храбрости мужчинам: частенько жен­щинам приходилось возглавлять оборону замков в отсутствие мужей, некоторые из жен рыцарей люби­ли верховую езду и охоту и метко поражали цели из арбалетов, тетивы которых, как правило, натягивали слуги-мужчины.
Жены купцов во всем подражали аристократ­кам, а часто и превосходили их в роскоши. Именно в Утремере впервые появились куртизанки, женщи­ны профессии, ставшей столь знаменитой в после­дующие века в Европе и совершенно неизвестной Западу двенадцатого столетия. Особо следует отме­тить любовницу патриарха Ираклия, жену купца из Наплуза Пасхию де Ривери: она, как утверждают современники, выглядела настоящей графиней или баронессой из-за шелков и бриллиантов, которые носила.
Если вести речь о медицине, то здесь, как и во многом другом, что касалось обслуживания, пальма первенства была отдана местным жителям, преиму­щественно арабам и сирийцам. Барак, доктор из Триполи, отравивший, как считали, короля Бальдуэна III, происходил из аборигенов. У наследовавшего Бальдуэну короля Аморика придворными медиками служили некий Сулейман ибн-Дауд и его старший сын — арабы. Как нам известно, мусульманские врачи не пожелали лечить Аморика по его собственной методе, и королю пришлось найти коновала, который благополучно угробил его величество. Вообще же арабов страшно шокировало то открытие, которое они сделали, обнаружив, сколь сильно европейцы отста­ли от них в области здравоохранения. Пришельцы с Запада шокировали не только мусульман и христиан-сирийцев, но и аборигенов-латинян. Почти все, к чему привыкли люди в Европе, не годилось здесь, на Востоке. Тем, кто поселился там, пришлось вырабо­тать не только иную тактику ведения войны, но и изменить свои представления о гигиене, приспосаб­ливаться к другому рациону питания.
Стол европейца в средние века особым разнообра­зием не отличался. Недостаточную питательность пищи люди компенсировали ее объемом. Особенно много потребляли хлеба (до полутора-двух килограм­мов в день), который в Европе был преимущественно ржаным, невысокого качества. На Востоке пекли пшеничные лепешки. Обильную и жирную пищу, сдобренную чесночными и луковыми соусами и под­ливами, европейцы запивали большим количеством воды или пива. В Утремере обычно предпочитали вино, которого пили много, обычно легкое — исключение составляло лишь кипрское вино, густое и тягучее. На сей счет имелось даже мнение, будто киприоты добавляют в свое вино растительное масло.
Из всех потреблявшихся жителями Европы про­дуктов сравнительно легко усваивалась свинина, все остальные способствовали несварению. По этой при­чине получил распространение тип толстого человека со вздутым животом, внешне тучного и дородного, в действительности же плохо питавшегося и страдав­шего от нездоровой полноты. Исключение составляла знать, которая охотилась и потому частенько пита­лась дичью. Из-за малого потребления свежих ово­щей в пище европейцев почти отсутствовали некото­рые витамины, особенно С. В Утремере предпочтение отдавалось растительной пище, овощам, даже про­стые люди могли позволить себе питаться фруктами, цитрусовыми и бананами. Только на Востоке многие узнали, что такое сахар. Здесь на его основе произ­водили леденцы и другие диковинные для европей­цев сласти.

Дизайн - drillworks
Верстка - web@mosaic


День